После этого парикмахер выперся. И какие только номера он ни делывал, чтобы попасть в ансамбль: играл на ложках, на губной гармошке и даже на расческе, заложив в нее бумагу.
- Та-ла-а-ант! - орали солдаты, иные искренно, другие с издевкой. Старший лейтенант морщился, и когда активист этот вызвался еще сыграть на горьком обрывке лука, Малафеев торопливо сказал:
- Хорошо, хорошо - поедете,
Парикмахер с радости тут же изжевал луковую дудочку и не поморщился, умел парень закусывать.
Толя спел "Встретились ребята в лазарете". Ему хотелось спеть другую, например, "Вдоль по улице метелица метет", но раз начштаба велел про лазарет, он ослушаться не решился.
- У вас чистый голос, но вы напрасно его форсируете местами, то есть повышаете. Больше раздумья, больше душевности и, глядишь, удастся сгладить, в общем-то, не очень оригинальный текст, глядишь, и получится. Может, вы еще что-нибудь знаете?
- Знаю, конечно. Но едва ли подходяще будет.
- Ничего, ничего, давайте и неподходящее. Мы уж тут сообща разберемся, что подходящее, а что нет.
О прошлом тоскуя,
Вдруг вспомнил о вашей весне,
- О-о, как люблю вас, - в то утро
Сказали вы мне.
Малафеев полузакрыл глаза. Что он видел за изгородью ресниц, Толя не знал, а сам он увидел заснеженную улицу, полусорванную рекламу на деревянном магазине и одинокого парнишку, глядящего в огромные глаза человека со скрипкой, который подарил ему столько радостей и надежд, который растревожил что-то с родства дремавшее в нем. Далекая, грустная и сладкая сказка, как ты жива и прекрасна!
- Вот это да-а, - заговорили солдаты, когда Толя кончил петь, - и не знаешь, что рядом такие таланты! Поет, ровно думает.