Поел я тогда здорово. Поднимаемся наверх, там в конце коридора его кабинет с трофейной мебелью вишнево-красного цвета. Я такие видел в Германии. Диван, обтянутый бархатом. Полковник, оказывается, - начальник отдела кадров Прикарпатского военного округа. Звонит: "Ахметов, у тебя все готово? Ну мы сейчас зайдем".

У Ахметова полковник протягивает мне деньги. Десять тысяч! В то время хороший, опытный врач получал 635 рублей. "Володя, это только аванс. В ближайшее время рассчитаемся". И в течение недели мне выплачивают еще около тридцати тысяч! Деньги бешеные. За все тринадцать теперь уже с половиной месяцев.

С момента отправки телеграммы, заметьте, не прошло ни одной рабочей минуты. Воскресенье забудьте - выходной. У Сталина на письмах сидело, по моим данным, 170 человек. Но работали не только они. Все телеграммы в адрес вождя шли под грифом "правительственная". И все телеграммы или письма, особенно в войну, строго запрещалось задерживать.

И вот я представляю, как в воскресенье утром дежурный Особого отдела ЦК получает мою телеграмму и тут же звонит дежурному генералу Министерства обороны: "Я вас прошу разобраться". Генерал срочно сообщает дежурному по Прикарпатскому военному округу. Тот немедленно докладывает в отдел кадров. Все закрутилось.

...Историю эту Владимир Осипович рассказывал мне в первый раз лет восемь назад. Говорил подробно, очень спокойно, потому что это был только пролог к другому, главному событию, которое его потрясло. Почти полвека прошло после той телеграммы.

В середине девяностых в Эстонии, в Палдиски, была ликвидирована база атомных подводных лодок. Русские офицеры брошены на произвол судьбы. Вот когда голос Богомолова загремел: