Но как бы ни относился к тренировкам Торп, успех не разлучался с ним. Выходя на спортивную площадку, он почти всегда оказывался победителем. Для начала он победил в суровом пятиборье, выиграв в четырех видах из пяти, в том числе в прыжках в длину, а потом, пока остальные пятиборцы приходили в себя после соревнований, вернулся на поле, чтобы занять четвертое место в прыжках в высоту. Позже он оказался пятым в прыжках в длину. Потом пришло время десятиборья, в котором ему еще не приходилось участвовать вообще; более того, Торп впервые бросил копье всего два месяца назад. Тем не менее он победил в четырех видах из десяти и добился легкой победы. Когда король Густав вручал Торпу золотую медаль вместе с собственным бюстом, он воздал должное беспрецедентной победе спортсмена сразу в пятиборье и десятиборье следующими словами: «Сэр, вы самый великий атлет мира». На что Торп, как утверждают, ответил «Благодарю вас, король».

Однако подобные способности редко достаются людям безвозмездно. По счетам приходится платить. И платить Торпу пришлось очень скоро. Менее чем через год репортер одного из дешевых еженедельников, подвизавшийся в Ворчестере, Массачусетс, разжился экземпляром «Бейсбольного справочника» за 1910 год и обнаружил там слова «Дж. Торп, "Рокки Маунт"». О своей находке он доложил в Любительский атлетический союз, который, согласно правилам, воспрещавшим оплату за участие в спортивных соревнованиях, лишил Торпа золотых олимпийских медалей и вычеркнул его имя из книги рекордов, невзирая на прошение о помиловании, в котором Торп утверждал, что играл «лишь потому, что любил играть в мяч».

В течение последующих двенадцати лет Джим Торп играл в те спортивные игры, которыми и хотел заниматься, шесть лет он провел в главных лигах – в «Нью-Йорк Джайентс», «Цинциннати Редс» и «Бостон Брейвс», хотя, по правде говоря, продолговатый мяч не давался ему, – и восемь лет в составе только что учрежденной Национальной футбольной лиги, где в качестве первого президента лиги появлялся на поле по торжественным случаям.