Я не обижаюсь на жизнь в СССР. В том же МИЭМе до поступления я занимался на отличных подготовительных курсах совершенно бесплатно. А еще в нашу школу (у нас была отличная школа для слабовидящих детей) пришли как-то ребята из МГУ с мехмата или физфака, отобрали желающих вечерами заниматься факультативно математикой и физикой. И много месяцев вели вечерами занятия в школе неподалеку. Благодаря им мое вхождение в трудную вузовскую математику на первом семестре было отдыхом. Почем? Бесплатно. Многих людей вспоминаю с благодарностью, а скольких позабыл.

Это была (и сейчас есть) моя страна, страна моих братьев, наших предков и наших потомков. Я не могу простить себе, что все мы вместе не уберегли ее и что мы все вместе попустительствуем обиженным (и притворяющимся обиженными) при Советской власти сводить со страной свои счеты. Я не очень сочувствую тем, кто жалуется на свои еврейские обиды, поскольку на собственной шкуре знаю цену и тем обидам, и постсоветской политике «обиженных». Сравнивая эти две цены, скажу определенно: если вы сочувствуете сегодня «обиженным», постарайтесь не переусердствовать.

А еще в связи с Хазановым мне вспоминается одна давняя история. Был у меня доберман-пинчер. Умная и сильная собака, в холке 75 см. Щенком с моим доберманом произошел случай, который повлиял на всю его дальнейшую жизнь самым трагическим образом.

Мы гуляли на подходящем пустыре, а по дороге молодой пес, как и положено кобелю, задирал ногу на столбы и заборы, оставляя свои метки для других собак. Чем выше метка, тем у собаки больше претензий в собачьей иерархии.

И вот однажды какой-то прутик или стебель щекотнул брюхо моему псу как раз в тот момент, когда он задирал ногу на забор. Пес отпрыгнул на трех лапах от забора подальше и с большего расстояния дописал свою метку. Метка вышла значительно ниже, чем обычно. У очередного столба он вспомнил о щекотке и уже заранее соблюл дистанцию. Я сообразил, что если он и впредь будет писать на столбы со столь значительного расстояния, то все его метки окажутся на уровне маленьких собачек и ниже. Такого удара по собачьему самолюбию допускать было нельзя. Что я только ни делал: отвлекал, успокаивал, одобрял, подталкивал, приманивал, только что сам за него метки не ставил: отучить собаку писать на столбы с почтительного расстояния мне так и не удалось.