Прокуратура нашла в архивах документы на каждого из поляков, из которых безусловно следовало, что пленные польские офицеры весной 1940 года были преданы суду Особого совещания, и прокуратура, не взирая на тайну следствия, стала радостно вопить на весь мир, что она, де, доказала, что поляков расстрелял НКВД. Тогдашний Генпрокурор СССР Руденко авторитетно заявил, что поляки расстреляны по решению Особого совещания. Дельце сделано, злотые из Польши потекли рекой в благодарность за подлость прокуратуры и «исторической науки» тогда еще СССР, а в Польше собралась компания из 800 тысяч человек с оттопыренными карманами, чтобы получить с России дань за своих 12 тысяч трусливых родственников, удиравших в 1939 году от немцев и так удачно сдавшихся в плен Красной Армии.
Но тут вдруг выяснилось, что в 1940 году Особое совещание никого не имело права приговаривать к расстрелу: по его решению преступники ссылались в отдаленные местности СССР, и максимум, что Особое совещание могло, это приговорить к 8 годам лагерей. То есть выяснилось, что на самом деле прокуратура доказала: поляков расстреляли немцы, как оно и было. Но зачем это было надо Горбачеву, уже провопившему на весь мир о том, что поляков расстреляли русские? Зачем это надо было полякам, которые уже заплатили взятки советским сволочам и теперь ждали окончания этого дела, чтобы вызвать у польского населения ненависть к СССР и таким образом затолкать Польшу в НАТО?
Но тут алчная советская государственная бюрократия решила, что обворовывать СССР будет удобнее, если разорвать его на части, а после Беловежского сговора архивы СССР достались ельциноидам, и ЕБН тут же передал их Р.