Пресса об этом скандале в Конституционном суде молчала и подло вопила о том, что, дескать, имеются документы, подтверждающие, что поляков расстреляли русские. Но на самом деле скандал разгорелся нешуточный — как эти документы показывать не то что в суде, а просто людям, если с первого взгляда видно, что они фальшивые? Забегая вперед, скажу, что Конституционный суд не только не признал вину СССР в убийстве польских офицеров, но и проститутски не упомянул о предъявленных ему фальшивках в своем решении. А сами ельциноиды три года не показывали общественности свои фальшивки и только устно уверяли дебилов, что сомнений в убийстве поляков никаких быть не может.

Но факт оставался фактом — такой признак, как дата, вопил о фальши, и ельциноидам с поляками что-то надо было делать. Ведь одновременно с тем, как Шахрай предъявил одну заверенную копию в суд, вторую копию схватил Пихоя и поскакал с ней в Варшаву обменивать на злотые. Там радость… и тут же горе — узнали, что в Конституционном суде выявлены признаки подделки. Но поляки не могли ждать и не показывать эту копию никому, ведь на улице в нетерпении сучили ножками 800 тысяч алчных «родственников». И поляки на своей подлинной копии то ли стерли, то ли закрыли цифру «5» в дате на письме и наделали множество вторичных копий этого «письма Берии», но теперь уже без даты. И свой вариант фальшивки раздали и опубликовали.

А что было делать российским мерзавцам? И они тоже за эти три года переделали саму фальшивку, убрав дату, и подменили копию этой фальшивки в «деле КПСС» в Конституционном суде. Теперь бывший председатель этого суда Зорькин выглядит идиотом — из протоколов суда следует, что он обсуждал со Слободкиным дату письма, а в деле даты на письме нет.

Но ситуация в России с Катынским делом зашла в тупик — оно настолько фальшиво, что его нельзя показывать в открытом суде. Кто этому не верит, того я отсылаю к своей книге «Антироссийская подлость», в которой я фактически провел слушание этого дела, опубликовав все «доказательства», собранные и Главной военной прокуратурой, и поляками, и требую по нему открытого суда.