Совсем просто аппарату, если начальник еще и ленив или обладает пороками, с помощью которых его можно вынудить подписать то, что аппарат хочет. Скажем, начальник трус и его можно запугать, или он сластолюбец и ему можно подсунуть женщин, или (полное счастье для аппарата) он алкаш, или, вообще, тупой алкаш, как Ельцин. Кстати, способ, которым аппарат Кремля руководил этим президентом, описал Хинштейн в книге «Ельцин. Кремль. История болезни».

«Все ельцинские любимцы эпохи раннего абсолютизма — Баранников, Грачев, Коржаков, Барсуков, Тарпищев, Бородин, Шумейко — отличались одним общим качеством: они могли много выпить. Тех, кто не употреблял, президент в ближний круг не допускал, какие бы ключевые должности ни занимали эти люди. Алкоголь и доверие в понимании Ельцина есть неразрывное целое. Нередко алкогольная устойчивость и умение говорить тосты становились главным критерием в кадровой политике. Именно по этому принципу Виктор Баранников стал министром безопасности, а Владимир Шумейко — первым вице-премьером: никто лучше него не умел вести застолья.

Специально для того, чтобы душевно проводить время с любимыми наперсниками, Ельцин распорядился устроить на Воробьевых горах, в бывшем брежневском доме приемов, президентский клуб. Главным девизом клуба стало слово «Соображай!»…

Геннадий Бурбулис, пока не растерял влияние, вывел целую методу: в какое время и с какими бумагами лучше всего заходить к Ельцину. Еще многоопытные соратники замеряли по часам, сколько времени должно пройти после первой рюмки, чтобы президент подписал нужную бумагу. Замечу, что Ельцин был самолюбив, решителен и злобен — своих собутыльников мог запросто выкинуть и за борт не только в переносном, но в полном смысле этого слова, как однажды выбросил за борт прогулочного судна Костикова, который и остался в истории только благодаря этому омовению. И тем не менее, даже при таких чертах характера Ельцина, для России толку не было — все равно руководил не Ельцин, а шайка возле него.