У гробовых дел мастера Безенчука было много слов, определявших кончину человека. «Преставился», «Богу душу отдал», «Дуба дал». Для моей истории ни одно не годится. Недавно издохло то, что выдавали за первого, якобы ещё живого всеобманно избранного россиянского президента, и условный ЕБН уже необратимо начал распадаться на атомы.

Любого порядочного русского человека это событие повергло в глубокую скорбь. Нерусского тоже. В том смысле, что раньше ещё оставалась хоть и малая, а всёже надежда увидеть Тухлого Деда висящим на зубце Кремлёвской стены. Рядом с губайсами, гайдарами и прочими дерипасками. Но, по нынешнему россиянскому закону, желание увидеть дважды государственного преступника (либерасты называют его почему-то «неоднозначным политиком») повешенным является безусловным признаком экстремиста со всеми из этого вытекающими, и надежду хранили глубоко в сердце.

Наверно, нигде в мире не придают такого значения СПРАВЕДЛИВОСТИ, как в России. Здесь она имеет особое, почти сакральное значение. Либеральная же сволочь, разумеется, считает её дремучим пережитком, излишним для «цивилизованного» общества. В своё время московский мэрии Лужков (в девичестве — Кац) издевался над русскими крестьянами, просившими барина судить их «не по закону, а по Правде». Понятно, что такое желание тупых русских ничего, кроме смеха, у ЕБНова подельника по государственному перевороту (либерасты почему-то называют Путч-1400 «известными событиями 1993 года») вызвать не могло.

В дальнейшем разговор о жажде справедливости будет касаться порядочных людей. Подонкам справедливость мешает и в России, и вообще везде.

После официально объявленного ЕБНова конца торжество справедливости в России отодвигалось на неопределённое время. До того дня, когда ЕБНа, в соответствии с отечественной традицией, выкопают, сожгут, а пеплом шарахнут из пушки. Дожить до такой радости надеялись не все, и скорбь миллионов граждан России была самой искренней. Считая необходимым хоть немного эту скорбь смягчить, обращаю внимание соотечественников на мало кем замеченное, пусть крохотное, а всё-таки состоявшееся торжество справедливости.