Мероприятия по утилизации ЕБНа с последующим увековечением его памяти освещались не слишком широко и большого интереса не вызвали. Даже над присвоением имени ЕБНа улице с одним нежилым домом смеялись не слишком, поскольку обсуждать роль ЕБНа в новейшей истории России в приличном обществе не принято. Тем не менее, репортаж с места закапывания заслуживает внимания.

Сам по себе сходняк либерально-воровской братвы на открытии памятника своему пахану ничем особенным не отличался. Амнистированные государственные преступники, расстрелявшие из танковых орудий российский Парламент и награждённые за это геройство орденами. «Бизнесмены» в законе, для которых, как для глистов, паразитирование — единственно возможная форма существования. Творческая, мать её, интеллигенция, про которую уже нечего сказать в пределах формальной лексики. Профессиональные политтусовщики и прочие «выползки гузна Борисова» — всё это сборище жужжало и мельтешило как мухи над падалью. Ожидалось открытие памятника, заранее объявленного безмерно необычным и оригинальным. Следует отметить, что от идеи использовать портретное изображение Пахана автор памятника отказался сразу, мотивируя своё решение большим количеством подобных памятников и отсутствием оригинальности. Скептики, однако, предполагали, что отрезанная голова Пахана в рамочке (вроде головы Хрущёва в исполнении Эрнста Неизвестного) будет слишком уж наглядно иллюстрировать многолетнюю мечту многих миллионов граждан России. Высказывалось также мнение, что внешность ЕБНа сама по себе исключает любую скорбь по покойнику и, уже поэтому, не может быть использована для надгробия.