Гособвинитель благодаря подобному мошенничеству с двойным названием одного и того же текста предлагает суду нарушить статью 247 УПК РФ и разобрать дело Дуброва без участия подсудимого, что, при наличии в Москве зачатков правосудия, привело бы к отмене приговора согласно пункту 3, части 2, статьи 381 УПК РФ.

Вот это незаконное выделение в отдельное производство дела Дуброва доказывает, что следствие было убеждено в моей невиновности, а то, что следствие одни и те же слова называет то статьей «Смерть России!», то статьей «О матери», является доказательством умышленной фабрикации доказательств по этому делу.

В итоге. Проведенное исследование документов доследственной проверки и материалов предварительного следствия показывает, что лица, производившие следствие и надзиравшие за ним, на самом деле были уверены, что я не совершал инкриминируемого мне преступления. И они, во-первых, сфабриковали заключения экспертов в качестве «доказательств» путем постановки экспертам заведомо незаконных вопросов, и, во-вторых, искусственно и в нарушение УПК разделили одно дело на два, чтобы создать видимость моей виновности. Но будь я действительно виновен, им не пришлось бы эти махинации делать. Не так ли?

Следовательно, я не совершал преступления, наоборот, преступление совершается против меня».

Далее я попросил суд вызвать и допросить следователя Баранова:

У обвинения остается целый ряд утверждений обвинительного заключения, которые используются обвинением как доказательства моей вины, поскольку на них держится фабула обвинения и они входят в формулу обвинения, а именно: