Геннадий Андреевич, начитавшись неотроцкиста Баранова, с некоторых пор тоже стал связывать учение Христа с коммунизмом через греческий корень «коммунис» — общественный. Однако, как и перед фарисеями, форма полностью затмила перед «красным первосвященником» содержание — борьба борьбой, а особнячок-то на территории дома отдыха Администрации президента, да еще и приватизированный по льготной схеме. Какой уж там «последний и решительный бой»?

Суть «греха» Иисуса перед Синедрионом — это противоречие содержания и формы. Традиционный иудаизм подробно расписывает, что должен, а чего не должен делать правоверный иудей, чтобы оставаться праведным. Количество предписаний и ограничений помещает искренне верующего иудея в клетку из табу и ритуалов, суть которых не всегда понимается, зато форма должна соблюдаться исключительно точно.

Иисус, утверждая при этом, что пришел не нарушить Закон, а исполнить, сводит всю сложную систему взаимоотношений человека с богом к двум простым формулам: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим»: Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». Мф.22.37-40

Естественно, при таком простом подходе ставится под вопрос необходимость толкователя — между человеком и богом не остается никого и ничего, кроме совести.

Таким образом, Иисус подрывал основы не только прямого торгового храмового бизнеса, но и посреднического бизнеса фарисеев между верующими и законом. Такого по понятиям не прощают.

Одной из основных, базисных черт нонконформизма Иисуса, его «экстремизма», выражаясь языком современности, и явилось стержневое событие Евангелий — Тайная вечеря, ставшая прообразом главного таинства христианской веры — Святого Причастия.