Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Есть класс читателей, которые думают именно так.

А.ИЗМАЙЛОВ: Большой класс читателей. Конечно, «он не так гадок, и не так мерзок», но им все равно интересно. Что касается того, почему это считается фэнзином. Потому что это, пока, не отпечатано типографским способом, не смакетировано профессионалом, и нет… скажем так, очень профессионального редактора, который не вздрагивал бы отттого, что эту фразу сказал сам… ну там… [смех в зале] кто-нибудь из даже действительных членов, а твердой бы рукой вычеркивал лишнее с его точки зрения, потому что, он редактор — имеет право на свое мнение. А те, кого он вычеркивает, могут иметь противоположное мнение, но ни в коем случае оно не должно колебать мнение редактора. То есть, фэнзин безусловно станет прозином, безусловно это интересно для самого широкого круга читателей, а не только тем, кто увлекается фантастикой. Я просто напомню Борису Натановичу и сообщу вероятно с согласия Бориса Натановича то, что он не раз нам говорил, когда мы — ну мы скажем так: Рыбаков, Столяров, Измайлов — приносили ему «бамажки», которые со строгой точки зрения не являются, казалось бы, литературой и Борис Натанович читал и говорил: «А ведь это надо печатать». То есть съездили там значит три… да… действительных члена в Бармалеевку, потом сели и нашмаляли такой вот веселый дневник, и тот при пристальном рассмотрении, особенно если отбежать на шесть лет, вполне является литературой, во всяком случае, литературой не с точки зрения «О-о!», не тем гипсовым кубом (Бальзак, Горький, Манн), который призывал разбивать Набоков, что сам с удовольствием и делал. То есть является литературой для тех людей, которые с удовольствием это читают, находят там не просто новую информацию, а получают, с позволения сказать кайф от самого чтения, а там этот кайф есть, во всяком случае авторы, которые это писали испытывали кайф при написании — а это уже гарантия того, что найдется категория читателей, которая…