Им просто хочется этим заниматься. Их меньше всего интересует вопрос: будет ли этот журнал окупаться или не будет. Они это делают для собственного удовольствия. Должен ли такой фэнзин становиться прозином? Ответ: разумеется, каждая игра может дойти до той стадии, что она становится чем-то очень и очень серьезным. Обязательно ли это? Конечно, нет. Соответственно, я думаю, что фэнзины будут существовать очень и очень долгое время. Не потому даже, что у них есть масса читателей, а потому что у них есть масса авторов.

Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Спасибо. Так, Чертков.

А.ЧЕРТКОВ: Я хотел бы возразить очень многим здесь выступавшим, потому что как-то странно, но не прозвучало в полной мере о тех, кто делает эти журналы фэнзины и прозины. А именно о личности редактора. Любой журнал — это, прежде всего главный редактор, либо группа единомышленников, которые вместе делают материал, обрабатывают его и подают так, как они считают нужным. И вопрос о том хотят ли журналы перейти из фэнзинов в прозины, опять-таки упирается в личность главного редактора. Если для него это игра была, есть и остается, то он останется фэнзином. Если у него есть какие-то амбиции личные, если есть стремление как-то повлиять на фантастику и на литературную жизнь, он станет профессионалом. В данном случае, я считаю, что в лице Андрея Николаева мы имеем одну из ярчайших звезд нарождающейся советской НФ-журналистики, которой у нас не было. Мы можем пока назвать от силы всего лишь несколько имен редакторов отделов фантастики научно-популярных журналов, скажем, Бугрова, ныне покойного Подольного — это были личности, которые по сути сформировали всю наши фантастику, работая в журналах неспециализированных. Это были личности и они очень многое сделали. В конце концов для нас для всех и для фэнов, и для профессионалов. Но пришло новое время и настал период, когда старые редакторы, которые сложились в те годы и нашли точку приложения своих сил в жизни, эти редакторы либо уходят из жизни, либо уже немножко отстают от жизни — по разному бывает.