Во-первых, можно выжать максимум из усложнения сюжета, увеличения числа действующих лиц, усиления чисто приключенческой составляющей. Анна Тин и Наталья Игнатова здесь не одиноки. Тою же проторенной дорогой пошла и Виктория Угрюмова в ее эпическом цикле "Кахатанна", куда входят четыре романа: "Имя богини", "Обратная сторона вечности", "Огненная река", "Пылающий мост". Вера Камша, открывшая в 2001 году проект "Хроники Арции" романом "Темная звезда", также избрала эту стезю. Может быть, даже с некоторым перебором: нить повествования теряется, сложность композиции переходит в избыточную сложность. Две авторские удачи, два характера, выписанных живее прочих, - эльфийский бард Роман и герцог Рене Аррой, - не в состоянии "вытянуть" груз сюжета, завязанного в десяток морских узлов.

Во-вторых, можно сосредоточиться на "отделке" фэнтезийного мира. Сделать так, чтобы читатель сконцентрировал свое внимание на его яркости, экзотичности или хотя бы добротной сбалансированности. Здесь автору скорее всего понадобятся основательные знания в области культурологии, истории, филологии и, возможно, даже экономики. Названный путь, видимо, более перспективен: чего-чего, а образованных людей в стране хватает. Есть кому написать, есть и кому прочитать… Удачным примером "культурологического" варианта в героической фэнтези могут служить романы Юлии Горишней "Слепой боец" и Арины Ворониной "Дети Брагги". Видно, как основательно поработали авторы с источниками по скальдической поэзии, раннесредневековой истории и мифологии скандинавских народов. В России этой тематикой увлекаются многие, так что Горишняя и Воронина рисковали нарваться на замечания, вроде: "Какой же ты к черту викинг, если не отличаешь висы от фюлька!" Но этого не произошло: романы, что называется, выдержали экзамен. Еще один удачный пример - "Повесть о последнем кранки" Натальи Некрасовой. Ее мир абсолютно виртуален, и никак не связан с реальной историей. Сильная сторона повести - логика, связывающая различные страны и народы.