– Поль! – послышался откуда-то сзади уже знакомый визгливый окрик. – Нет, это не ребенок, а сущее наказание. – Дама в черном резво бросилась к мальчишке, несмотря на то, что собака, которую она упорно тянула за собой на поводке, заливисто лая, пыталась отчаянно устремиться в другую сторону, в погоню за проявившим изворотливость голубем. – А ну сейчас же брось эту пакость и немедленно извинись перед мсье. Слышишь, немедленно!

– Ничего, ничего, все нормально... такие пустяки, – скороговоркой пробормотал пострадавший от детской непосредственности незнакомец, поспешив закрыться защитным щитом «Фигаро» от уже начинавшей его самым настояшим образом бесить парочки. («Еще не хватало дискуссий с этой дурой», – раздраженно подумал он, в очередной раз пробегая глазами уже знакомую до тошноты статью в подвале газеты, повествующую о том, как некая мадам Фурнель прилюдно бросила господину Алену Жупе в лицо свой партийный билет за то, что по его милости лишились работы несколько сот каких-то там сборщиков налогов. Все-таки, несмотря на свое довольно хорошее произношение, молодой человек вполне справедливо опасался, что его разговорный французский, в силу еще не совсем достаточной практики, вряд ли позволит ему мимоходом выдать себя за парижанина чистого разлива. Поэтому в этой ситуации для него было чрезвычайно важно максимально отгородить себя от назревавшего продолжения контакта.)

К счастью, бабульке, отчаянно боровшейся со своим подопечным за обладание его оружием, было не до дискуссий. Одержав, в конце концов, победу и отбросив прут далеко в сторону, она столкнулась с таким диким ревом, что была вынуждена снова подобрать хворостину, силой всучить ее в руки мальчишке и отвести его обратно к краю пруда для продолжения навигационных экзерсисов.