Коллекция ее поклонников уже пополнилась слегка растрепанным старичком, бросившим на нее взгляд поверх очков, сорванцом лет шести, жмущимся к матери, а также командой здоровых краснощеких не то баскетболистов, не то регбистов в полном составе во главе с тренером – все они метали в девушку весьма красноречивые взгляды.

Да, так было всегда – невинное восхищение во взглядах мешалось с вожделением; если юные и пожилые поклонники тихо и восторженно благоговели, довольствуясь эстетической стороной зрелища, то среди мужчин в расцвете лет не было таких, кто не реагировал бы чувственно. В направленных на нее взглядах всегда находилось несколько откровенно раздевающих. Не один мужчина мысленно уже уложил красотку в постель.

Ольга привыкла к этому, как и к тому, что преклонение мужчин уравновешивалось недовольством женщин. Вот и теперь вместе с поклонниками девушка обрела и несколько недоброжелательниц – среди них лидировали полная ярко раскрашенная дама с прической и манерами госчиновницы (именно ее девушка окрестила «толстой теткой»), ее соседка с прической и манерами слегка увядшей жрицы богемы, а также несколько развязных «лолиточек», чьи прически и манеры вообще не поддавались описанию. Последние явно не могли простить Ольге пленение ею команды регбистов.

И еще Ольга с сожалением обнаружила, что к недоброжелательницам присоединилась одна из стюардесс – светловолосая голубоглазая Барби российского образца, то есть размера на три пообъемнее американского стандарта, явная фаворитка и чемпионка местных конкурсов красоты. Она окинула Ольгу быстрым ревнивым взглядом, тут же поняла ее превосходство и недовольно поджала губы.

«Не видать мне добавки воды и сока!» – мысленно вздохнула Ольга, откинувшись в кресле.

Все это было знакомо и не очень приятно – сама она была гораздо проще и скромнее своей «роковой» внешности, и, как это ни покажется странным, красота хоть и кормила ее, но иногда откровенно тяготила, отделяя от окружающих, отправляя на недосягаемую высоту, где девушке приходилось пребывать в полном одиночестве.