Визуальное отсутствие главного героя было в этом случае не просто возможным – оно было каноническим. Никакой резиновой физиономии – только облако на горе и куст в пламени, в точном соответствии с первоисточником. В соответствии с тем же первоисточником персонажи не имели права называть главного героя по имени.

– А как же нам его называть? – оторопело интересовался в финале программы один из озадаченных скрижалью, на что Волошин-Моисей пояснял:

– Никак. Просто – Господь Бог. Сокращенно – ГБ…

Мы выполнили данное слово – Первого Лица в очередных «Куклах» не было, но кремлевского благорасположения это нам почему-то не вернуло.

Через две недели после выхода в эфир «Десяти заповедей» был арестован Гусинский.

С Олигархом (одна из кодовых кличек Владимира Александровича) я знаком больше двадцати лет – в конце семидесятых мы одновременно учились в ГИТИСе. В те поры пути наши пересекались по поводам куда более занимательным, чем борьба за свободу слова: в студии Олега Табакова, где я радостно тратил свою молодость, было несколько исключительно интересных девушек, и студент режиссерского факультета Гусинский иногда захаживал к нам на курс.

Знакомство наше было настолько шапочным, что через два десятка лет я не сразу сопоставил лицо и фамилию медиа-магната с персоной студента Володи. Впрочем, это все лирика, и мое нынешнее отношение к фигуре Олигарха никакого отношения к ностальгии, поверьте, не имеет. Тем более что за последние годы я прочел и услышал о главе «Медиа-Моста» немало нового.

За ним, еще недавно обласканным властью, вдруг обнаружился целый вагон преступлений – от хищения государственных средств до политического шантажа и слежки за гражданами России. Выяснилось, что, получив от доверчивого государства лицензию на вещание, он – о, ужас! – использовал созданный телеканал в личных политических целях.