Не то чтобы я был не согласен с этой оценкой, но… как в аналогичном случае Сова сказала Винни-Пуху: «Я не посчиталась с расходом графита».

Впрочем, это – вопросы стиля, а столбовой сюжет был таков: мы, в меру таланта, рассказывали о жизни и политическом творчестве кремлевских обитателей, а власть в ответ на это начала насылать на офис «Медиа-Моста» детин неясного происхождения – в камуфляже и масках. И чем более интересные вещи мы рассказывали про Кремль и прокуратуру, тем более серьезные преступления обнаруживали правоохранительные органы в работе «Медиа-Моста».

И наоборот.

Например: мы в подробностях информируем россиян о «деле Бородина» – Гусинского сажают в Бутырку как опасного преступника.

Гусинский подписывает тайный «шестой протокол» о своей готовности «сдать» НТВ в государственные руки – его выпускают из Бутырки, прекращают уголовное дело и отпускают за границу.

Гусинский отказывается выполнять договоренности, принятые под давлением, – уголовное дело возбуждают снова «по вновь открывшимся обстоятельствам». Как раз, видимо, через пару дней после его отказа они и открылись.

Впрочем, иногда нам давали шансы. В мае 2000-го на прямой контакт с одним из руководителей «Медиа-Моста» вышел немаленький кремлевский чиновник – и при личной встрече передал листок с условиями, при выполнении которых, по словам оного чиновника, «наезд» на НТВ будет прекращен. Условий было несколько – изменение информационной политики по Чечне, прекращение атаки на т. н. «Семью»… – но первым пунктом числилось изъятие из «Кукол» Первого Лица.

Так и было написано.

Обожаю формальное усложнение задачи: это возвращает в кровь адреналин. Я уговорил Киселева рассказать в эфире об условиях, поставленных Кремлем, – и анонсировать, что в ближайшее воскресенье «Куклы» выйдут в эфир без резинового Путина. Ибо старинная арабская мудрость гласит: когда Господь хочет наказать человека, он исполняет его желания…

Сюжет лежал на поверхности в готовом виде и был даже не классикой, а – основой основ: Моисей, скрижали, десять заповедей… И, собственно, Господь Бог. Как полагается – невидимый.