Они бродили по шуршащим лиственным прахом дорожкам вокруг почти совсем оголившихся куртин, прудов. Шутили. Пушкин очень смеялся, когда Жуковский по-актерски, в лицах, передал ему случившийся некогда в Москве литературный спор слезливого поэта-сентименталиста Шаликова с ученейшим, но прижимистым редактором «Вестника Европы» Каченовским: как чувствительный Шаликов, оправляя розу в петлице своего фрака, задумчиво бормотал «Вы злой… вы злой», а потом вдруг поднес к носу пожелтевшего от страха Каченовского волосатый кулак и сказал в ярости: «А вот этого ты не хочешь?» И — между прочим — Шаликов готов был избить чуть ли не всякого из знакомых, кто нечаянно не поклонился ему на улице. Весьма чувствительный поэт!
…Шишков, Шихматов, Бобров и другие беседчики давно уже были предметом насмешек Пушкина. Еще в стихотворении «К другу стихотворцу»:
Угадывалось легко: Рифматов — это Шихматов, князь, нельзя сказать, чтобы совсем бездарный стихотворец, но погубивший свои громоздкие творения церковнославянизмами и дикими для слуха речениями, Шишков считал его гением; Графов — сам председатель «Беседы» Шишков, «Седовласый дед», как звали его арзамасцы; Бибрус — имя, произведенное от латинского глагола bibere (пить), — это поэт Бобров, автор длинных поэм, горький пьяница, ну а Глазунов — петербургский книгопродавец, у которого продавались сочинения беседчиков.