И сколько волнения в стихах Пушкина, обращенных к Жуковскому:

И ты, природою на песни обреченный! Не ты ль мне руку дал в завет любви священный? Могу ль забыть я час, когда перед тобой Безмолвный я стоял, и молнийной струей — Душа к возвышенной душе твоей летела…

Думая о Пушкине, ни на минуту не забывая его ни в Павловске, ни у друзей, даже во время самых горьких размышлений, когда он словно хоронил свою жизнь («Роман моей жизни кончен», — говорил он), начинал понимать Жуковский, что совершился некий круг: если и будет какая другая, но од на его жизнь действительно замкнулась глухой дверью. До встречи с Пушкиным он тайно — даже от себя — думал о смерти: на высоте поэзии, с разбитой душой — умереть… Теперь — нет! Он успел увидеть во мраке ясный утренний луч.

…Медленно светлело. Жуковский смотрел на расчерченный рамой окна квадрат робко синеющего неба. Потом прошелся по комнате, мягко ступая в домашних туфлях. Остановился у письменного стола и навел порядок на нем: сюда — бумагу, сюда — дневник, чернильницу… А вот это — письма, на которые надо нынче же ответить… Словом — чтобы всё как «дома». Он ведь всегда любил порядок. Деловую обстановку.

Глава вторая

…ПОЛЯ, ХОЛМЫ РОДНЫЕ,

РОДНОГО НЕБА МИЛЫЙ СВЕТ,

ЗНАКОМЫЕ ПОТОКИ,

ЗЛАТЫЕ ИГРЫ ПЕРВЫХ ЛЕТ

И ПЕРВЫХ ЛЕТ УРОКИ,

ЧТО ВАШУ ПРЕЛЕСТЬ ЗАМЕНИТ?

О РОДИНА СВЯТАЯ,

КАКОЕ СЕРДЦЕ НЕ ДРОЖИТ,

ТЕБЯ БЛАГОСЛОВЛЯЯ?

В. А. ЖУКОВСКИЙ

1

Армия Румянцева громила турок между Днестром и Дунаем. После битв у речек Ларга и Кагул великий визирь Оттоманской Порты перестал верить в победу над русскими. Плотно сомкнутые, ощетинившиеся штыками русские каре извергали свинец и неуклонно двигались вперед среди пестрого моря спагов — легкой турецкой конницы, кипящей яркими красками разноцветных одежд. Откатывались назад яростные толпы янычар — отборной пехоты султана, и крымские татары на косматых лошаденках.



23 из 206