…В сентябре был дружеский обед у Дмитрия Блудова — по поводу его и Дашкова именин. Сколько было разговоров о недавнем — ведь еще только в июне (этим летом!) отгремели наполеоновские «Сто дней», — при Ватерлоо окончательно закатилась зловещая звезда беглеца с Эльбы; в июле союзники во второй раз вступили в Париж.

Кто-то предложил:

— А не пойти ли нам всем на «Липецкие воды»? Все — это присутствовавшие на обеде Крылов, Гнедич, Жуковский, Дашков, Жихарев, Блудов, Вигель и Александр Тургенев. Но не все согласились пойти: Крылов и Гнедич отказались — знали, в чем секрет пьесы, но дипломатично промолчали об этом. Было взято шесть кресел в третьем ряду партера. Комедия шла в первый раз.

Князь Шаховской уже пытался в своих сочинениях задеть кое-кого из «новых»: в комической поэме «Расхищенные шубы» досталось Василию Пушкину, а в пьесе «Новый Стерн» — Карамзину. Драматург он был даровитый, остроумный; Жуковский и его друзья предвкушали удовольствие. Но их ждал сюрприз особенного рода.

Жуковский смеялся уморительным репликам навязчивого и бестолкового стихотворца Фиалкина, ничуть не оскорбляясь тем, что в этом персонаже автор попытался карикатурно вывести его, Жуковского, — знаменитого «балладника». Зрители стали посматривать на Жуковского. Блудов и Дашков постепенно закипали гневом. Но Жуковскому было смешно, особенно когда со сцены из уст Фиалкина доносились чуть ли не цитаты из его баллад. К тому же актер Климовский играл эту роль с блеском.

До глубины души уязвлен был этой пьесой весь только что составившийся «Арзамас», точнее — «Арзамасское общество безвестных людей». Вяземский, Блудов, Дашков, Батюшков, Тургенев, а по-арзамасски Асмодей, Кассандра, Чу, Ахилл и Эолова арфа (имена, взятые из баллад Жуковского) бросились на защиту Жуковского — по-арзамасски Светланы — и тем самым новой русской романтической поэзии вообще.