— Будем друзьями, — сказал он те же слова, что и при встрече…
О многом они говорили. Идя домой, Жуковский вспомнил, что Андрей похвалил «Оберона»: он сказал, что «Оберон» и другие поэмы Виланда делают душу благороднее, чище, изящнее, способнее к чувствованию поэзии не только в стихах, но и во всем, что есть поэтического в жизни. И затем Андрей спросил — словно самого себя:
«И если это смешать с тем, что может внушить Шиллер, что бы вышло?»
«Вышла бы поэзия, которая потрясала бы сердца подобно буре!» — ответил он сам себе.
Это были мысли о различных степенях чувства. Чем сильнее чувство, говорил Андрей, тем достовернее и поэтичнее слово. Он считал, что существует такое особенное «разбойническое» чувство, которое, как он думал, состоит из чувства раскаяния, вернее — из чувства несчастья, смешанного с чем-то «усладительным»: вот, например, когда Моор любуется заходящим солнцем в те минуты, когда фурии терзают его сердце, когда он знает, что счастье его пропало безвозвратно! Смесь наслаждения и горя… И эта мысль Андрея, как и другие, глубоко отозвалась в сердце Жуковского, навсегда осталась в нем.
Скоро Жуковскому стало казаться, что он и жить не может без Андрея. В пансионе он постоянно расспрашивал о нем Александра, который боготворил своего брата. В воскресенье Жуковский просыпался с мыслью, что вот он сейчас побежит на Моховую к Тургеневым… И если не заставал Андрея дома, то мрачнел, вяло беседовал с Александром и прислушивался — не идет ли кто… Андрей теперь читал и поправлял все, что ни сочинял или переводил Жуковский, и даже стал выбирать ему сочинения для перевода.
Раза два встретил Жуковский у Тургеневых Алексея Мерзлякова, университетского товарища Андрея: Мерзляков давал уроки русского языка и древней классической литературы восьмилетнему Николаю Тургеневу. Мерзлякову было девятнадцать лет, он уже был бакалавр, знал древнегреческий и латынь, французский, немецкий и итальянский языки, писал стихи и некоторые сочинения свои напечатал, но и для него главным авторитетом в литературных вопросах был Андрей Тургенев.