Вопрос же, почему эмигранты не возвращаются, в этой статье вовсе не ставился. Там говорилось другое: что интересы интеллигенции метрополии и эмиграции расходятся, что мы, оставшиеся, хотим успеха реформам, которые уехавшим психологически невыгодны, ибо могут лишить их статуса представителей «порабощенного и угнетенного народа», меж тем как история России происходит все-таки в России. Подобная постановка вопроса может быть названа спорной (тогда попытайтесь доказать, что история России происходит, скажем, в Америке), но каким образом проблема может быть лживой? Это обвинение из инструментария тоталитарной критики, которым, казалось бы, Войновичу пользоваться зазорно.

Боюсь, что если начать проверять и другие утверждения Войновича, то в них окажется примерно такой же процент истины.

Недавно я писала о последнем романе Аксенова, посвященном шестидесятникам^[6]. Сходство биографий писателей и почти одновременный выход книг, близких к мемуарному жанру, невольно побуждает к их сопоставлению. Чисто литературно книга Аксенова слабее: она рыхловата, плохо скомпонована, тороп­­ливо написана, фраза часто неряшлива — не то что крепко сбитый и хорошо продуманный текст Войновича. Но насколько у Аксенова подкупает широта души и стремление увековечить своих друзей, припомнив лучшие минуты взаимного общения, простив обиды, настолько отталкивает у Войновича мелкое намерение свести с бывшими друзьями счеты, эгоцентризм и неумение взглянуть на себя со стороны.

Однако не забудем и то, что книга Войновича называется «Автопортрет», а не «Автобиография». И все те качества книги, о которых здесь говорилось, все то, что привлекает в ней и что отталкивает, характеризует писателя. Да и сам Войнович замечает: «Литература такая штука, что в ней, как бы автор ни пытался себя приукрасить, его истинный облик все равно проступит сквозь наведенный глянец». Хорошо сказано.