Рассказчик вспоминает, как второклассником ездил с другими детьми в школу на волах, которых выделил совхоз: школа находилась в семи километрах от хутора. Волы, в отличие от лошадей, не имеют имен, только Цоб и Цобэ, но это еще и команды: направо-налево. И функции: Цоб в упряжке стоит справа, а Цобэ — слева. Однажды деревенские дети баловства ради поменяли местами волов, и смирные животные, переставшие понимать команды, озверели и понесли, разбросав своих пассажиров и поломав все на своем пути. Волов не без сложности перепрягли, и они опять стали безропотной смирной скотиной. Попутно рассказывается и о том, как укрощают впервые запряженных волов, вырывающихся из-под ярма, колотя палками по спинам, пока они не падают на колени: «…а пар из ноздрей валит, а пена у губ пузырится, а глаза еще красные. Но в них уже не гнев, а покорность».

Разрушения, произведенные взбунтовавшимися волами, увидены глазами ребенка, но есть и второй слой — точка зрения повествователя. Разница между ними создает почву для иронии, обильно уснащающей рассказ: она как хороший соус, заставляющий с аппетитом съесть любое блюдо. Ну и понятно, что тот символический план, который возникает в рассказе, когда на место волов примеряются люди с их готовностью сунуть голову в ярмо, уже полностью привнесен рассказчиком-повествователем. Восьмилетний пацаненок еще не умеет обобщать. Но уже умеет наблюдать.

Автобиографические книги, если это книги людей, сделавших себя сами, обычно про то, как человек преодолевает неблагоприятные обстоятельства. Войнович в этом смысле не исключение. Следить за тем, как развивается личность, как подросток и юноша избавляется от комплекса неполноценности (зачем-то внушенного родителями), чрезвычайно интересно. «Сопротивление материала» — названа первая часть книги, включающая в себя детство, отрочество и армейскую четырехлетнюю службу, тяготы и бессмыслица которой отчасти компенсированы опытом, давшим возможность Войновичу сочинить своего «Чонкина». Но и следующий период жизни — это тоже «сопротивление материала». И пока автор преодолевает неблагоприятные обстоятельства, барахтаясь, как лягушка в известной притче, чтобы выпрыгнуть из кринки, в которую засунула его жизнь, все симпатии на стороне повествователя.