Мы хорошо знаем, в какие короба собирали «звезды» в 1937 годy и даже раньше. Сам Ройзман уцелел — ценой отказа от поэзии. Выпустив в 1925 году последний, четвертый поэтический сборник «Пальма», он в дальнейшем писал прозу — сначала «нашумевший», по отзыву Шершеневича, автобиографический роман «Минус шесть» (1928), а в тридцатых годах — идеологически выдержанные приключенческие романы, после войны перейдя вообще в детективный жанр. И можем ли мы его за это осуждать? Так замолк один из самых интересных «поэтических голосов» среди имажинистов.

Но бывало и по-другому. Примером тому — судьба талантливого крестьянского поэта Алексея Ганина (1893–1925), вслед за своим другом Сергеем Есениным «попробовавшего себя» в имажинизме. Вместе с Есениным и Мариенгофом он участвовал во втором имажинистском коллективном сборнике «Конница бурь», затем выпустил несколько рукописных сборников своих стихов. Манеру Ганина трудно назвать оригинальной — слишком уж захватила его есенинская песенная стихия; однако отметим, что Ганин не только умелый версификатор, но и тонкий лирик.

Конец Ганина был трагичен. П. Мансуров

Кого еще можно выделить среди московских «малых имажинистов»? Сусанна Мар (настоящая фамилия Чалхушьян; 1900–1965), по словам Шершеневича, «была полна намерения стать имажинистической Анной Ахматовой». Действительно, своя муза была у символистов (Зинаида Гиппиус), акмеистов (Ахматовa), у футуристов (Елена Гуро); почему бы ей не быть у имажинистов? Вот только второй Ахматовой из Сусанны Мар не получилось — талант ее как стихотворца оказался невелик, хотя отдельные вещи ей иной раз неплохо удавались. Она выпустила один сборник стихов «Абем» (1922), предположительно зашифровав в названии инициалы Мариенгофа (АБМ), в которого была влюблена. Затем, поняв, очевидно, сколь тернист избранный ею путь, Сусанна Мар занялась поэтическим переводом, на ниве которого усердно — и успешно! — трудилась долгие годы.

В Петрограде так называемый «Воинствующий орден имажинистов» возник в конце 1922 года.