Его главой был поэт Григорий Шмерельсон (р. 1901), дебютировавший в коллективном сборнике имажинистов «Стихи» (Нижний Hовгород, 1920), а затем выпустивший несколько книг. В своем творчестве Шмерельсон (в отличие от прочих петроградцев, «ушибленных Есениным») ориентировался на Шершеневича и Мариенгофа, «веселых имажинистов», о которых Есенин в минуту раздражения сказал: «Эти только в барабаны бить умеют» (по воспоминаниям Н. Оцупа.
Пораскроют пасти улицы, проглотят людей тыщу…

И еще:

Человека жизнь киснет, Если всюду его портрет.

Чей портрет вскоре появился всюду, мы знаем. 3наем и то, что, людей было проглочено не тыща, а сотни тысяч.

Провидческие стихи писал и самый, пожалуй, одаренный из петроградских имажинистов — Семен Полоцкий (1905–1952). Творческий путь его начался в Казани, где он возглавил группу молодых стихотворцев, называвших себя «Витрина поэтов» и также следовавших за имажинистами. Полоцкий печатался в коллективных сборниках этой группы «Тараном слов» (1921) и «Заповедь зорь» (1922). Уже тогда в его стихах слышалось, как «плачет подбитый голоса олень» (строка из посвященной Полоцкому поэмы его друга поэта Владимира Ричиотти). Россия для Полоцкого — «страна, где склоняются выси, где Луна за решеткою рощ». В отчаянии он пишет:

Так и надо, что рубятся чащи, Если строится ладный дом. Первородное наше счастье — Пропади оно пропадом!

В стихах Полоцкого чувствуется голос настоящего, большого поэта, которому есть что сказать. Ранние его стихи еще несовершенны с точки зрения стихотворной техники, но в них ощущаешь такую силу чувства, что многое прощаешь автору. В коллективном сборнике петроградской группы «Имажинисты» (1925) переехавший к этому времени в столицу Полоцкий, этот «красивый приветливый молодой человек с несколько амбициозной, подчеркнутой речью» (по воспоминаниям А. Палея