Когда через пару месяцев Брежнева не стало, в ЦК КПУ зашелестел облегченный говорок: «Слава Богу, не у нас на охоте…».

А вот что рассказал в своих воспоминаниях телохранитель Брежнева Владимир Медведев:

«В конце семидесятых здоровье Генерального секретаря ухудшилось. Поздравляя „с полем“, он уже не пригублял рюмку. Уже во время стрельбы ослабевшие руки не прижимали плотно к плечу знаменитое ружье с оптическим прицелом. После выстрелов ружье давало отдачу назад, и ему прицелом разбивало лицо. Возвращался в Москву — разбиты в кровь то нос, то бровь, то лоб. Он останавливался перед зеркалом, рассматривал себя и как-то по-детски жаловался неизвестно кому:

— Ну вот, опять. Как теперь с подбитым глазом на работу идти!

Врачи пытались запретить ему охотиться, отговаривали и мы. Однако он упрямо не желал лишать себя, может быть, последней в жизни радости. Однажды, в первый день охоты на кабанов, он стрелял из машины и разбил себе бровь. На другой день стрелял с вышки и разбил переносицу. Обе раны — довольно тяжелые, в кровь. Самое неприятное, что буквально через день-два предстояла поездка в Прагу и Братиславу. Врачи долго возились с его лицом, во время всей поездки по нескольку раз в день замазывали раны. После этого случая Леонид Ильич сам с грустью понял: он больше не стрелок.

Но от охоты не отказался. Так же сидел на вышке или в машине, так же выжидал зверя, но… не стрелял. Ружье он передал нам, „прикрепленным“. Мы стреляем, а он рядом переживает.

Последний раз он „охотился“ за сутки до смерти».

Есть что-то мистически ужасное в том, что два старых и больных человека, испытавшие при своей жизни все блага цивилизации, умирая, отправлялись смотреть как умирают другие. И радовались не солнцу, не ветру, а убитому зайцу и утке…

Конец «царских охот»

Что у них в зубах из зубов не вырвать.