Да, он исходил из сюжета швейцарских авторов. Но краткому изложению «первоисточника» посвящены только несколько начальных глав. Если сравнить в этом отношении «Вторую родину», скажем, с «Ледяным сфинксом», переделка которого осуществлена в 1895 году, то в последнем романе от автора-предшественника, Эдгара Аллана По, осталось гораздо больше. «Амьенский затворник», отталкиваясь от Виссов, пишет, в сущности, новый роман. Интересно, что если в первой попытке литературного состязания со швейцарцами («Дядюшка Робинзон») Верн сохраняет число робинзонов (шесть, сокращая их в «Таинственном острове» до пяти), то в оригинальном сюжете «Второй родины» (высадка пассажиров мятежными матросами в шлюпку) число терпящих бедствие увеличивается почти вдвое. Правда, оригинальным сюжет со шлюпкой вряд ли можно назвать. Начитанному поклоннику Верна сразу придет на память начало «Дядюшки Робинзона», не использованное в «Таинственном острове». Этот сюжетный ход Верн держал про запас два с половиной десятилетия!

Когда в конце шестидесятых годов П.-Ж. Этцель решил переиздать виссовского «Робинзона», он не удовлетворился старым переводом и самолично занялся приведением книги в соответствующий понятиям второй половины XIX века вид, что было отмечено на титульном листе: «Исправил Пьер-Жюль Сталь» (таков был литературный псевдоним Этцеля). Кроме того, к работе над текстом ему удалось привлечь известного французского биолога Жана Масе (1815-1894), в задачу которого входило исправление очевидных естественнонаучных нелепостей. Узнав обо всем этом, Жюль Верн, заканчивавший «Детей капитана Гранта», написал издателю: «Я мечтаю о чудесном Робинзоне. Желание непременно изобразить его — сильнее меня. В голову приходят великолепные идеи, и если вещь будет написана, она по меньшей мере раза в три превзойдет вашего "Швейцарского Робинзона", что удовлетворит как вас, так и меня. Пусть сделано это будет не ради нас самих, так хотя бы ради детей наших…»