Мы-то знаем, что из-под верновского пера вышла вещь действительно великолепная: «Таинственный остров». Но романист чувствовал, что «островной сюжет» еще далеко не исчерпан. Отсюда — неоднократное возвращение к излюбленной теме.

Надо сказать, что во «Второй родине» писатель до предела ужесточает ситуацию, в которую попадают его герои. Изгнанники с «Флега» оказываются на неведомой земле практически без всяких вспомогательных средств, то есть без продовольствия и всевозможных снятых с погибшего корабля инструментов, которыми прежних робинзонов одаривали щедрые авторы. Верн же доказывает, что и в нетронутой, дикой природе умным и бывалым людям можно найти средства для поддержания жизни. Нужно только не терять трезвости рассудка и присутствия духа. Вера в успех и собственные силы — вот что приводит к победе. В этом, пожалуй, главный урок «Второй родины». Если же мы добавим, что верновские герои неоднократно выражают надежды на благоволение Всевышнего, на помощь Провидения, то в итоге получаем те же самые виссовские постулаты, сформулированные в финальной главе «Швейцарского Робинзона». Литературный спор, таким образом, привел довольно далеких друг от друга авторов к одним и тем же выводам.

В связи с этим хотелось бы сказать еще несколько слов о религиозных чувствах и воззрениях автора «Необыкновенных путешествий». Как замечает Оливье Дюма в биографии Жюля Верна

Жюль Верн не был рьяным католиком, хотя в детстве учился в нескольких католических учебных заведениях. Он, например, почти не посещал воскресные службы, что в таком небольшом городе, как Амьен, бросалось в глаза. Гениальному творцу, определенно, не все нравилось в церковных установлениях. Тем не менее он не позволял своим героям открыто критиковать основы Католической Церкви. В одном из писем 1875 года Жюль признавался: «Будучи бретонцем, я — по рассудку и здравому смыслу, а также по семейной традиции — христианин и католик. Ничто в моих произведениях не позволяет предположить обратного»