Сегодня мало кто помнит довод в пользу этого обмена, который неустанно повторяли поджигатели мира. Если мира не будет, — говорили они, — Израиль всегда сможет отобрать свою землю у «палестинцев». В свете катастрофических для Израиля последствий Ословского сговора, Израилю давно следовало бы сделать именно это. Будучи безнадежно наивным оптимистом, я полагал, что Израиль согласился на этот отрковенно нечистый обмен только потому, что намеревался воспользоваться первым же предлогом, чтобы раз и навсегда очистить свою землю от врагов. Более тысячи израильтян было убито арабами только в ходе последней интифады — интифады, начатой Арафатом в ответ на очередное предложение земли. Почему же так трудно понять, что арабы, оккупирующие Газу, Иудею и Самарию, добиваются не создания нового государства, а уничтожения старого? Не обидно ли, что сегодня изгнание арабов стало куда более проблематичным, чем уверяли нас поджигатели мира двенадцать лет назад.

Тем временем, арабский «Meine Kampf» продолжает раскручиваться. Новый фюрер неукоснительно продолжает дело старого, используя те же методы и ту же демагогию. А почему бы и нет? То, что устраивало Ясира I, точно так же устроит Ясира II.

Агада для Йом Аушвиц

«Йом Аушвиц»

Рис. З. Либерберга

Я думаю, что конец Освенцима был по крайней мере таким же монументальным событием в истории евреев, как Исход. Конечно, все, кроме меня, называют это «освобождением». Но в моем сознании всякое упоминание о свободе в связи с Освенцимом ассоциируется со знаменитой надписью над его воротами: «Arbait macht frei» — «Работа освобождает». Пока советская армия добиралась до этих ворот, немцы успели освободить там от бремени жизни от 1,1 до 1,5 миллионов евреев. Я знаю, что в Освенциме убивали не только евреев. Пепел всех его жертв стучит в моем сердце. Но все же Освенцим был построен не для них. Они случайно попали в жернова кровавой мельницы, построенной с целью полного уничтожения именно моего народа. Мельницы, которая никогда бы не закрутилась без молчаливого одобрения христиан всего мира.