Нет, я не забываю ни Рауля Валленберга, ни других праведников-гоев, которые, порою ценой своей собственной жизни, пытались спасти евреев. У Яд Вашема в память каждого из них посажено дерево. К сожалению, получившийся в результате лес недостаточно велик, чтобы дать укрытие еврейским партизанам, когда остаток Израиля будет оккупирован арабами. Если бы достаточно гоев верило, что евреев нельзя убивать только за то, что они — евреи, Израилю не грозила бы арабская оккупация.

Шесть миллионов евреев, ставших жертвами Катастрофы, составляют меньше одной десятой всех погибших во Второй Мировой войне. Но евреев и до Катастрофы была всего лишь горстка. Масштабы обрушившегося на нас зла невозможно охватить рассудком. В Катастрофе погибло между одной третью и половиной всего еврейского населения планеты. Я не знаю достигло ли оно сегодня, шесть десятилетий спустя, своего предвоенного уровня. Я знаю однако, что еврейские общины Европы, существовавшие в течение многих веков, никогда больше не возродятся. В этих общинах искрилась уникальная смесь древних еврейских традиций с современной местной культурой. Они финансировали княжества, позволившие им обосноваться на своей земле. Они дали миру бесчисленных докторов, философов, поэтов, музыкантов. Они дали миру Баруха Спинозу и Альберта Эйнштейна. Сегодня они так же мертвы, как каждый погибший в Освенциме еврей. Их гибель оставила после себя пустоту, смердящую сгоревшими свитками Торы и сгоревшей человеческой плотью. Сегодня эту пустоту заполняет поток мусульман, необратимо превращающий континент в провинцию Всемирного Калифата, неумолимо сталкивающий колыбель нашей цивилизации назад, в страшный мрак средневековья. Это — цена, которую Европе приходится платить за предательство своих еврейских граждан. Но является ли это торжеством справедливости? Нет, это — самоубийство цивилизации. Это — продолжение Катастрофы.