Отчетливей становились лица пассажиров, укрупнялась палуба, темные просветы между белых ведер с красными буквами, составлявшими название парохода.

Стиснутый толпой, Комлев ждал, не шелохнувшись, молча, надеясь, просил: "Остановись!"

В ответ прокатился по спокойной воде и над берегом протяжный гудок парохода.

"У-у-хо-жу-у", - понял Комлев.

Мимо...

Дальше, дальше, дальше... скрылся за изгибом реки "Фурманов", так и не показав ему гордость Куделяхи - Симу.

Глядя пароходу вслед, кто-то вслух утешился местной присловкой: "Воды-то сколь... сколь хочешь, столь пей". И Комлев, вздохнув, повторил: "Воды-то сколь... сколь хошь, столь пей..."

В полк, в селение под Равой-Русской, Комлев угадал как раз под войсковые учения. Зачета по штурманской службе, точнее, по знанию нового района, где они теперь стояли, у лейтенанта, естественно, не было, а на учения, на свое участие в них, он возлагал надежды, и немалые. Имел все к тому основания, да. Ибо с первого на летном поприще шага, с рулежки на бескрылой машине, сколько-нибудь серьезных замечаний в воздухе Комлев не получал. Согрешил "самоволкой", опаздывал из увольнений, под Первое мая был замечен навеселе и держал ответ перед комсомольской ячейкой. Но за работу в воздухе, за технику пилотирования - одни поощрения. В приказе, перед строем. Он гордился и дорожил этим, втайне сознавая преходящий характер, зыбкость достигнутого, да и невозможность в сроки, отведенные ему в училище и в полку, достигнуть большего; глухо, до последней пуговки - обязательно так, застегивая перед вылетом комбинезон, он вкладывал в свою манеру талисманный смысл. К полетам был жаден, как щука в зорьковый жор... И что же? "Мы на Комлева рассчитывали, - заявил политрук, - а он не получил зачета.