— Или ее, — заметил я.

— Его, — возразил Квирк. — На каждом месте преступления обнаружены следы спермы.

— На месте преступления? — удивился я.

— Именно. Не в женщинах. В этот раз на ковре, в прошлый — на бедре у жертвы, еще раньше — на диване.

— Онанирует, — предположил я.

— Возможно, — согласился Квирк.

— До или после?

— Хрен его знает, — пожал плечами Квирк.

Белсон медленно ехал по Джамайка-уэй. Слева поблескивал на солнце пруд. Справа возвышались большие, величественные здания. Хотя сегодня они почему-то казались мне менее величественными, чем обычно. В большинстве из них размещались различные учреждения: частные школы, церкви, дома престарелых. В некоторых соседствовали сразу несколько контор.

— Не исключено, что он полицейский, — заметил Квирк.

— Только этого еще не хватало, — проворчал я.

Квирк оторвал взгляд от окна, внимательно посмотрел мне в лицо и задумчиво кивнул.

— Этот ублюдок написал мне письмо. — Он вытащил из кармана конверт и протянул мне.

Обычный почтовый конверт, какие продаются в любом киоске. Сверху на машинке отпечатана фамилия лейтенанта и его домашний адрес. Обратного адреса, конечно, не было. Я открыл конверт. Лежащий внутри белый лист бумаги оказался таким же обычным и безликим. Напечатанный на той же машинке текст гласил:

"КВИРК!

Это я прикончил шлюху и официантку.

Лучше поймай меня. Я могу сделать это снова.

Я — полицейский".

Я еще раз осмотрел конверт. Штемпель указывал, что письмо было отправлено из Бостона три дня назад.

— Он знает твой домашний адрес, — заметил я.

— Он есть в телефонной книге, — возразил Квирк.

— И все же он хочет, чтобы ты знал — ему известен твой домашний адрес.

— Похоже.

— Когда ты получил письмо?

— После второго убийства.

Белсон проехал на красный свет на перекрестке с Бруклин-авеню и свернул на Ривер-уэй.