- Дурак он, - не сдержавшись, заявил я. - Хоть и майор.

- Работа такая, - угрюмо заметил участковый и зашагал по шпалам ещё шире.

Солнечный свет заливал горы, берег и тайгу на склонах. Деревья стояли неподвижно, словно оцепенев от обилия солнца и плотной тишины,

повисшей в воздухе. Лишь под нашими ногами громко хрустела крупная галька.

* * *

Жилой посёлок располагался в длинном ущелье, выходящем к Байкалу, и состоял из десятка деревянных одноэтажных домов, расположенных вдоль небольшого ключа, текущего среди зелёной травы откуда-то с гор. От калиток к ключу вели утоптанные тропинки. Огороды на задах взбегали на склон горы; сразу за заборами, сооружёнными для защиты от кабаньих стад, начиналась тайга. По ту сторону ключа, за зарослями вербы вздымалась другая гора, тоже поросшая лесом, будто шерсть на загривке гигантского зелёного медведя, прилегшего отдохнуть.

Дом Федьки Гусева стоял последним в ряду, высоко на склоне, подпёртый снизу мощным крыльцом. Забор, когда-то надёжно защищавший границы усадьбы, перекосился. Калитка отъехала в сторону. Во дворе на цепи брехала собака.

- Жена у него ненадёжная, - промолвил Филимонов, приведший нас к дому. - То уезжает, то возвращается.

- А сейчас где? - спросил капитан, заглядывая в калитку.

- Недели две, как уехала. Кажись, не возвращалась ещё.

Капитан поднял голову, осматривая огород на склоне, и вдруг спросил громко:

- Хозяйка! Сосед ваш дома?

На соседнем огороде стояла пожилая женщина, укрывшись за густой черёмухой, и глядела на нас.