- Мужчина какой-то, - сказала она, и тут до неё дошла некоторая нелогичность моего вопроса. - А где он сам-то? - настороженно спросила она и медленно пошла к забору, разделявшему огороды.

Но, пройдя несколько шагов, увидела лежавшего на крыльце участкового и замерла. Пару секунд мы все стояли в оцепенении.

- Что вы с ним сделали? - в ярости завопила она. Вероятно, её смутные подозрения в тот момент перешли в уверенность.

- Это не мы! - с озлоблением крикнул Филимонов. - Что ты плетёшь, дура?

- Помолчи, - оборвал я его. - Сейчас я всё объясню.

Но сделать это оказалось не так-то просто.

Едва я спустился с крыльца, как соседка завизжала - вы представляете, как визжит женщина, говорящая басом? Но визжит всё же, на то она и женщина...

- Не подходи-и! - завизжала она и резво отпрыгнула от забора.

- Куда вы? - испугался я и сразу остановился. Если она сейчас скроется, то события могут принять неуправляемый характер.

- Не уходите! - спасая ситуацию, надрывался я. - Я мирный человек. Я вам ничего не сделаю плохого. Нам помощь нужна...

Насчёт помощи - это был беспроигрышный ход.

- Какая ещё помощь? - спросила она с подозрением, но остановилась.

Тут я и выложил ей всё: что в доме находится зарезанный хозяин, а на крыльце - зарезанный участковый. Но сделали это не мы с Филимоновым, а тот мужчина, что приходил к Гусеву. Убил и скрылся.

- Господи, - сказала она и трижды перекрестилась. - это что творится?

Беспредел творится, объяснил я. Потому что бардак кругом. Люди обалдели от такой грёбаной свободы, с жаром продолжал я, обнаружив,

что она прислушивается всё более внимательно. Начальники денег не платят, а подчинённые воруют всё, что на глаза попадёт. Хмыри, тем временем, людей режут... Тут она кивнула согласно и я понял, что стал, кажется, для неё своим человеком. И сразу попросил помощи: мы с Филимоновым бежим немедля за милицией на тридцатый километр, а она остаётся здесь и никого не пускает ни в дом, ни во двор. До появления милиционеров.