железнодорожник, встретивший нас в самом начале, вероятно - бригадир;

а позади этих людей стоял, сунув руки в карманы куртки, Филимонов. Он стоял и смотрел мимо них на нас с майором. Заметив, что я гляжу на него в упор, он повернулся и зашагал прочь.

Кто это? - подумал я про женщину. Наверное та, что выползла из кустов. Лицо платком прикрывает, потому что в синяках. Куда они её ведут?

- ... Если бы ты пошёл с ним, он бы жив остался! - рычал, между тем, Мущепако. - В двоих сразу нож не кинешь, этот тать не решился бы на твоих глазах его зарезать. А у него трое девок, между прочим!

Такие слова переполнили чашу моего терпения.

- А ты, майор, почему не пошёл с ним? Подчинённого под нож послал! зашипел я.

У майора зримо отвалилась челюсть. Омоновец, ведший под руку проводницу, вытянул шею и уставился на нас.

- Скажешь, не знал? И я не знал!И капитан не знал! - продолжал я ораторствовать. - А кто виноват?

Теперь уже не только омоновец, но и вся компания, за исключением женщины, уставилась на нас.

- Вы соображаете, с кем разговариваете? - зловещим тоном спросил Мущепако, переходя внезапно на "вы".

- Соображаю! - запальчиво отвечал я, понимая, что в настоящий момент соображаю как раз плохо.

- Так, - сказал Мущепако, оглянувшись на приближающихся. - Сейчас сделаем так...

Но больше он ничего не сказал. Потому что откуда-то сверху, с горы раздался выстрел; женщина в руках омоновца взвизгнула и стала валиться на землю.

- Бери её! - крикнул омоновец бригадиру, кинувшемуся на помощь,

а сам прыжком развернулся лицом к горе и сдёрнул с плеча автомат.

- Говно! - смачно сказал майор Мущепако кому-то. - Свидетеля не уберегли... Ложись, а то запустит с горы из автомата веером!

И он присел у чугунного колеса. Я опустился рядом.

- Под вагон кантуй! - распоряжался омон, сканируя автоматом по горе. И на ту сторону.