Молодой мужчина в спортивном костюме висел на подножке, напряжённо глядя вперёд. В руке его болталась голубенькая сумка.

- Дурак! - крикнул я в пространство, цепенея от дурного предчувствия. - Там же виадук!

И тут же сообразил, что виадук ему не виден за кустами малины.

Человек, проехав мимо меня, сгруппировался и прыгнул.

Далее всё произошло втечение трёх секунд. С первых же шагов человек попал на пешеходную дорожку, проходившую по виадуку, и его тут же бросило на перила. Мелькнула в воздухе сумка, потом ноги в ботинках...

Мотаясь по колее, последний вагон удалялся к повороту.

* * *

Как ни странно, первым на насыпь выскочил старик Селивёрстыч. Хотя увидеть этот акробатический прыжок он никак не мог - сидел с другой стороны.

- Кто там был? - оторопело спросил он, глядя вперёд.

Стряхнув, наконец, оцепенение, я ринулся сквозь кусты.

- Он вниз упал, через перила! Вон там...

И мы оба помчались к виадуку.

В беге по шпалам я вырвался вперёд. Прибыв к финишу, я ухватился за перила и заглянул вниз.

Он лежал на камнях в неестественной позе, отвернув в сторону голову. Длинные светлые волосы разлетелись в стороны и были запачканы чем-то бурым. Сероголубая сумка валялась в стороне.

- Чёрт возьми, - сказал я ошеломлённо. - Только что живой был...

- А я гляжу - чьи-то ноги под вагоном мелькают. Итить твою мать... Как его угораздило? - говорил Селивёрстыч. - Из какого вагона выпрыгнул?

- Из последнего.

Старик крякнул.

- Давай, Филипп, ноги в руки и ко мне домой. Если хозяйка дома - пусть звонит по линии. Виадук на тридцать шестом километре. Если её нет - пусть из пацанов кто-нибудь позвонит, телефонистки их голоса знают. Тебе самому лучше не соваться, а то разбираловку устроят. Чужим не положено.