Воспользовавшись тем, что толпа хлынула к аптеке, остальные "отцы города" укрылись в доме самого Годая, попав туда через соседний двор. Они забаррикадировались, ожидая штурма.
В жестах толпы, стихийно возродившей коммуну, с легкостью прочитываются ритуальные обоснования, проявлявшиеся и в других восстаниях. Самозванные "сержанты" сразу же взяли в руки символ власти - жезлы, ведущие свое происхождение он фасций римских ликторов. Во главе толпы оказался человек со шпагой, что символизировало военную силу коммуны. По его команде лозунги выкрикивает толпа мальчишек. Их участие указывало на чистоту помыслов восставших, ведь дети связывались с непорочностью, их действия носили заведомо бескорыстный и анонимный характер (заметим, что даже дотошные следователи не задались целью выяснить, кто из детей участвовал в шествии 2 июля). Действиям восставших придавался, таким образом, очистительный характер. Отсюда и намерение побросать трупы "воров-консулов" во рвы (риу15 - сточные канавы):
община намеревалась избавиться от тех, кто угрожал ее существованию, как избавляются от мусора и нечистот. В Ажене толпа лишь грозилась так поступить, но трупы, арманьяков в 1418 г. в Париже и трупы гугенотов в 1562-1572 гг. во многих городах Франции во время погромов выбрасывались в сточные канавы или в реки. То, что именно мясник первым поднял руку на консула было чистой случайностью, но и случайность эта являлась частью традиции - фигура мясника обычно окружалась неким зловещим ореолом, в мяснике что-то напоминало табуированную фигуру палача. Мясниками были люди энергичные и физически сильные, обладавшие известным достатком и пользовавшиеся уважением соседей. Но чаще всего доступ к муниципальным должностям им был закрыт, что рождало чувство уязвленности и недовольства. Вспомним роль мясников в Париже начала XV в.