Консулы бесконтрольно распоряжались городской казной: они могли вводить новые муниципальные поборы с последующим (тогда еще чисто формальным) утверждением их королем. Представляя городскую общину в ее сношениях с правительством, консулы были одновременно и главными агентами королевской власти внутри города. Они производили раскладку прямых государственных налогов, назначая для этого сборщиков и проверяя их счета.

Более ограничены были судебные функции муниципалитета. Ажен был резиденцией сенешальского суда, чиновники которого не переставали оспаривать правомочность консулов разбирать различные дела. Кроме того, члены муниципалитета могли вершить свои суд только в присутствии королевских чиновников. И все же консулы оставались городскими судьями по уголовным и гражданским делам, облеченными правом высшей юрисдикции.

Итак, консулат Ажена в начале века пользовался реальной властью в том объеме, о каком муниципалитеты большинства других городов уже не могли и мечтать. Даже соседи Ажена по "зоне городской свободы" - Монтобан, Перигё, Родез и Ангулем не освободились полностью от власти сеньоров, прерогативы которых наследовал король. В крупных городах Юго-Запада Франции (Бордо, Тулуза, Монпелье) важнейшие административные функции городских советов постепенно перешли к вновь созданным королевским учреждениям - к парламентам и счетным палатам. Что же касается Ажена, то кроме короля иной власти над собой горожане не знали; король же находился очень далеко. Ажен представлял собой практически автономную городскую республику, реальная власть в которой принадлежала патрициату.

В воскресное утро 2 июля 1514 г. в аженской ратуше состоялось необычно многолюдное собрание.