Все сошлись на том, что надо сделать небольшое "подношение" уполномоченным губернатора. Затем перешли к проблеме финансирования строительства моста. Проект введения акциза был якобы высказан кем-то из зала. Сан де Годай "поддержал" его, убеждая собравшихся, что платить будут не горожане, а пришлый люд. "Присяжный" Ломбар сослался на пример Парижа, где подобные поборы позволили спешно отстроить мост Нотр-Дам, упавший в Сену во время паводка 1499 г. Пример столицы подействовал, и ассамблея одобрила акциз. Консулы не ошиблись, приглашая участников: "благонамеренные люди", "видные горожане" не подвели.

Решение было принято, секретарь сделал должную запись в муниципальном регистре и ассамблея уже перешла к выборам городских синдиков, как вдруг "некий Клерге, и другой, по имени Броссе, и третий, по имени Пюлле, и еще многие - люди бедные и ничтожные... заявили с проклятьями и богохульством, что ничего из этого не выйдет, раз консулы хотят ввести габель на пропитание".

Из этой троицы лишь один Пьер де Лассер, по прозвищу Клерге, значился в конце списка приглашенных. Два других смутьяна, видимо, были людьми из толпы.

Каким образом Клерге, сам на допросе назвавший себя "неимущим виноградарем", попал в число "видных горожан"? Он был грамотным человеком, в ту пору ему перевалило за 60, и он относился к числу неформальных лидеров своего квартала, будучи завсегдатаем таверн -этих "политических клубов" горожан. Главное, что он обладал богатым опытом политической деятельности. Вечером того же дня, когда он поведет восставших аженцев на штурм ратуши, он все время будет повторять: "Дети мои, я уже 30 лет мечтаю об этом дне!" И окружавшие прекрасно понимали, о чем идет речь.

В 1481 году в Ажене уже был один конфликт между муниципалитетом и общиной из-за внутригородских поборов, в котором молодой Пьер де Лассер принял деятельное участие, войдя в "синдикат" (группу лиц, избравших общего представителя - синдика для ведения судебного дела).