В неспокойное время неурожаев или войн амбары "отцов города" ломились от припасов, которые они могли продавать по высокой цене или делиться со своими "друзьями", укрепляя свои экономические или политические позиции. В периоды благоприятной конъюнктуры богатые бюргеры охотно заменяли денежные ренты на натуральные и часто скупали у крестьян урожай на корню. И, наоборот, чем беднее был горожанин, тем дороже он платил за свое пропитание: розничные цены были как минимум в полтора-два раза выше оптовых, сделать запас продовольствия было сложно, поэтому приходилось идти на рынок даже тогда, когда цены там становились чрезвычайно высоки. Городская иерархия всегда подкреплялась и продовольственным неравенством.

Новые акцизы могли вызвать волнения. Поэтому консулы решили вынести проект на обсуждение городской ассамблеи, хотя могли обратиться к королю только от своего имени. Понимая, что решение, обсуждаемое восемью консулами и двумя десятками "присяжных", удержать в секрете все равно не удастся, они пошли на публичное обсуждение финансовой проблемы с целью представить дело в выгодном свете и контролировать общественное мнение.

В оценке численности горожан, явившихся на ассамблею 2 июля, источники сильно расходятся (от 99 до 600 человек). Но обе оценки справедливы. Дело было в том, что в зал заседаний помимо присяжных и консулов были приглашены представители от кварталов, "благонамеренные люди". Их действительно было не более сотни, и позже лишь пятнадцать из них будут проходить в следственных материалах как бунтовщики. Но помимо этого "управляемого большинства" в ратушу без всякого приглашения пришло еще много горожан, толпившихся в соседнем зале, на лестнице и на ратушной площади, настороженно внимая новостям из зала заседаний.

Консул Сан де Годай открыл ассамблею, предусмотрительно поставив сперва вопрос, призванный сплотить горожан. Речь шла о том, как избежать расквартирования солдат в городской округе.