Позиция Таля была совершенно безнадежна, но он продолжал сопротивление, и даже невозмутимого Смыслова это раздражало. Во всяком случае, когда Таль использовал подвернувшуюся вдруг возможность и, пожертвовав ладью, вынуждал соперника смириться с ничейным исходом, Смыслов с неожиданной для него яростью так хлопнул своим королем по доске, что фигуры рассыпались. В то же мгновение Смыслов извинился и восстановил порядок на доске, но в душе, подобно профессору Хиггинсу из «Пигмалиона», был, наверное, больше всего недоволен тем, что не сумел, пусть только на какой-то момент, остаться джентльменом.

Три матча Ботвинника со Смысловым (1954, 1957 и 1958 годы) не имели аналогов в шахматной истории. Понадобилось 69 партий, чтобы Ботвинник, пошатнувшись, вынудил находившегося в расцвете жизненных и шахматных сил соперника признать тщетность попыток. Впрочем, на протяжении года Смыслов был чемпионом мира, и кто знает, как сложился бы матч-реванш, если бы он понял, что самое трудное не позади, как Смыслову после победы в 1957 году казалось, а впереди. Чтобы вы знали, с каким настроением вышел Смыслов на матч-реванш, напомню, что он проиграл сразу три партии подряд, причем две из них белыми.

Такие раны заживают долго, если заживают вообще. Думаю, что, когда Смыслов отпраздновал шестидесятилетие, никто в мире не ожидал еще раз увидеть его в числе претендентов. Но за стеной непроницаемости таилось, оказывается, неудовлетворенное честолюбие. Оно подогревалось именно тем, что Смыслова шахматное общественное мнение перевело (справедливо!) в разряд ветеранов.

Это выразилось и в том, что Смыслов играл не в первой и даже не во второй команде, а в сборной старшего поколения. Правда, он выступал на первой доске, но эта почетная роль имела горьковатый привкус: если не ошибаюсь, он впервые встретился на равных с общепризнанным лидером нашей талантливой молодежи Гарри Каспаровым. Выигрыш у восемнадцатилетнего юноши, хотя тот, это виделось уже тогда, был потенциально самым опасным соперником Карпова, для Смыслова мало что значил. Проигрыш же лишний раз подтверждал, что с молодыми тягаться шестидесятилетнему ветерану не под силу.