Эта партия, которую Петросян, по собственному признанию, провел на уровне перворазрядника, не выше, сыграла, как мне кажется, очень важную роль в дальнейших событиях. Проиграв белыми практически без борьбы, Петросян решительно стряхнул с себя стартовую лихорадку и вошел в свой привычный образ, Ботвинник же, возможно, на какое-то время получил превратное представление о психическом состоянии претендента. К тому же, проиграв первую партию, Петросян в отличие от других соперников Ботвинника и в отличие от многих больших шахматистов вообще отнюдь не собирался тут же отыгрываться. Мы уже знаем – он любил откладывать окончательный разговор «на потом»…

А с какой неожиданной отвагой, с какой неожиданной решительностью защищал Петросян свой трон в первом матче со Спаским в 1966 году. Это был выдающийся поединок, и шахматная история, как мне кажется, еще предоставит ему почетное место в соревнованиях этого типа. Потому что, как это было, например, в матчах Ботвинника со Смысловым или в матче Спасского с Фишером, оба соперника находились в расцвете творческих сил.

Перед матчем знатоки были убеждены, что универсал Спасский, ловко владеющий любым оружием, конечно же навяжет осторожному Петросяну острое тактическое сражение. Василий Панов, в молодые годы сильный и смелый мастер, а в зрелую пору решительный, хотя иногда и чрезмерно увлекающийся комментатор, не скрывал уверенности в том, что Спасский будет стремиться к осложнениям.

А что было в действительности? Спасский попробовал навязать противнику острую, запутанную игру. Но кто бы мог подумать – именно рискованными тактическими действиями Петросян ошеломил совершенно не готового к такому повороту событий претендента. Жертва ладьи за легкую фигуру и затем великолепная атака черными в седьмой партии, жертвы фигур и в заключение жертва ферзя (редчайшее событие в соревнованиях на таком уровне!) в десятой и, наконец, жемчужина комбинаций – так называемая мельница в двенадцатой.