Сколько натерпелся в молодости Петросян ядовитых упреков за сверхосторожность, за уклонение от борьбы! Апофеозом было пущенное кем-то прозвище «Заяц в тигровой шкуре». С какими только представителями животного царства, как видите, не сравнивали Петросяна!

Мне лично это прозвище казалось обидным для Петросяна. Но сейчас, по прошествии десятков лет, я изменил свою точку зрения. Несомненно, против своего желания автор прозвища дал необыкновенно точную, проникновенную оценку дарованию Петросяна. Заяц ведь отнюдь не трус – просто природа наделила его уникальной способностью загодя чувствовать опасность и виртуозно ее избегать, а если он еще и в тигровой шкуре – это, знаете, очень опасный экземпляр.

Особенно годилась неуязвимость Петросяна в матчах. На ничьих в турнире далеко не уедешь, ничья же в матче отнюдь не ухудшает, а если есть преимущество в счете, то и улучшает положение.

Но непотопляемость, хоть и была в генотипе, появилась не сразу. Я наблюдал Петросяна в состоянии полной растерянности: дебютант 18-го чемпионата страны (1950 год), он проиграл подряд пять первых партий! Хорошо помню: худой, с острым подбородком, Петросян сидел за столиком как-то пригнувшись – так давили на него звучные имена соперников. Понадобилось десятилетие, чтобы Петросян сначала переболел комплексами, а затем и поверил в то, что пробил его час.

Был, правда, рецидив растерянности, подобно той, какую ощущал. Петросян в своем первом чемпионате страны. Первая партия первого матча на первенство мира. Против невозмутимого, осознающего свое многолетнее чемпионское величие Ботвинника сидел совершенно потерявшийся претендент, перед глазами которого стелился туман, мешавший понять, что же происходит на доске.