Шахматному обозрению, написанному для «Недели» после двенадцатой партии, я дал заголовок «Инициатива против пешки». В редакции еженедельника этот заголовок показался слишком «шахматным», но мне все же удалось его отстоять. Как мне кажется, он точно отражает то, что происходило и в первой и во второй половине матча. За весь поединок Каспаров пожертвовал десятка два пешек, и только в пятой партии ничего за пешку не получил, если не считать огорчений.

Из множества наблюдений и высказываний по поводу стиля тринадцатого в истории шахмат чемпиона мира я приведу здесь три.

Ботвинник: «Каспаров придерживается оригинального направления. Он стремится получить из полузакрытых и закрытых позиций открытую игру. И это он делает не так, как делал, допустим, Таль, который намеренно шел на ухудшение позиций. Каспаров играет, пожалуй, в стиле Алехина и, быть может, Морфи».

Каспаров: «У меня выработался свой собственный стиль, который, как я отмечал уже в одном из интервью, основан на самых общих законах шахмат. Я не хочу сказать, что это самый правильный стиль. Но тем не менее здесь имеет место определенный вклад алехинской выдумки, основательности Ботвинника и, может быть, неукротимости Фишера. Мне трудно сказать точнее».

Таль: «Каспаров играет во взрывные, исключительно динамичные шахматы, причем его практическая игра подкреплена колоссальными теоретическими знаниями. Это и громадная фантазия, и логика, и постоянное стремление придавать игре привкус динамизма».

Почему я выбрал именно эти высказывания? Не только потому, что они наиболее авторитетные. Ботвинник с присущим ему лаконизмом вскрыл доминанту стиля Каспарова. Каспаров знает себя лучше, чем кто-либо иной. Таль же, со стилем которого в молодости иногда путают стиль Каспарова, удивительным образом подтвердил, что чемпиону мира было «трудно сказать точнее».

В самом деле, замените в характеристике Таля «громадную фантазию» на Алехина, «логику» – на Ботвинника и «привкус динамизма» – на Фишера, и вы получите совпадение с самохарактеристикой Каспарова.