Начиная с первой своей пьесы, Крон утверждает характер командира, руководителя, для которого воинская дисциплина или коллективное мнение предполагают умение самостоятельно мыслить, а не заменяют его; автор обращается и к нравственному чувству, и к разуму героя и зрителя, автор убежден, что революция высвободила лучшее в человеке и это лучшее требует доверия. Эйно в "Винтовке", большевик Дорофей Семеняк в "Трусе", инженер Александр Майоров в "Глубокой разведке", командир подводной лодки Виктор Горбунов ("Офицер флота") и командир дивизиона тральщиков Сергей Бакланов ("Второе дыхание"), рабочий Николай Леонтьев и секретарь парткома Плотовщиков ("Кандидат партии") - каждый из этих героев А.Крона последовательно отстаивает свое право на независимость и самостоятельность, каждый хочет понять, а не механически следовать, утверждает свое представление о коллективе как о союзе единомышленников и может сказать словами Виктора Горбунова: "Я предпочитаю командовать сильными людьми, которые подчиняются мне потому, что на моей стороне власть, знания и авторитет, а не потому, что они сами не способны думать. Я им верю. И хочу, чтоб верили мне. Я готов выполнить любое приказание. Но если приказ еще не отдан и у меня спрашивают мое мнение, я не хочу гадать, попаду ли я в точку".

Драматурга нередко упрекали в рационалистичности, театры "смягчали" его "прямолинейных" героев. Герой приобретал расхоже-симпатичные черты, делался добрым малым, справедливо рассуждающим и честно живущим, но лишался углов и крайностей, что вызывало новые упреки - на этот раз в схематизме. Театры, как писалось в рецензиях сороковых годов, "преодолевали" и "углубляли" пьесы А.Крона. Кроновский герой сопротивлялся удобной расхожей формуле: "он требователен и жесток, но сердечен и благороден", или "вопреки суховатой манере держаться, он добр и отзывчив". В том-то и дело, что в герое, с которым автор связывает надежды на общественный прогресс, нет ни "но", ни "вопреки". Он действительно требователен и жёсток, не прикрывается непониманием и наивностью, когда его вынуждают поступиться совестью, не торопится казаться лучше и требует уважения к себе.