Тогда, «видя его упрямство», Волконский при Елизавете Алексеевне признал единственным средством — предложить императору причащение в надежде, что духовнику после совершения таинства удастся уговорить Александра принимать лекарство. Елизавета Алексеевна согласилась принять на себя эту миссию. Войдя в кабинет больного государыня несколько смущенною, но усиливаясь в его присутствии казаться спокойной, она обратилась к нему с советом прибегнуть к лекарству, «которое всем приносит пользу» — причаститься.

— Кто вам сказал, что я в таком положении, что уже необходимо для меня это лекарство? — спросил император.

— Ваш лейб-медик Виллие.

Тотчас Виллие был позван. Император действительно спросил его:

— Вы думаете, что болезнь моя уже так зашла далеко? Виллие, до крайности смущенный таким вопросом, решился прямо объявить императору, что не может скрывать того, что он находится в опасном положении. Государь с совершенно спокойным духом сказал императрице:

— Благодарю вас, друг мой. Прикажите — я готов.

Вскоре после этого у больного выступил сильнейший пот, и он впал в забытье. Дежуривший около него Тарасов заметил, что император, просыпаясь по временам, читал молитвы и псалмы Давида, не открывая глаз. Такое состояние продолжалось почти до 6 часов утра, когда император, открыв глаза и увидев Тарасова, спросил: — «здесь ли священник?». Тарасов тотчас сообщил об этом, и немедленно был введен протоиерей Федотов. Приподнявшись, Александр принял благословение от священника и поцеловал ему руку, причем сказал: — «вы со мной поступайте, как с христианином, забудьте мое величество». Императрица и свита вышли из комнаты, оставив больного наедине со священником. По окончании исповеди снова вошли в комнату императрица, с ней Волконский, Дибич, Виллие, Стофреген, Тарасов и камердинеры.