Ему поставили за уши и к затылку до 30 пиявок; крови было вытянуто «довольно», но все было поздно, состояние больного продолжало ухудшаться. Только 17-го ноября утром ему стало как будто легче. День был ясный, и солнечные лучи осветили кабинет больного. «Какая прекрасная погода», — произнес Александр. С новым ухудшением, по наблюдению Тарасова, погасла всякая надежда на благоприятный исход болезни. Ночь Александр провел в беспамятстве. Небольшое улучшение утром и днем 18-го ноября вызвало было луч слабой надежды. Но к вечеру государь «пришел в совершенную опасность» и ничего уже не говорил. Когда больной начал «очевидно» слабеть, стал «глотать медленно и несвободно», доложили императрице. Она пришла и села подле умирающего на стул, постоянно поддерживая его правую руку. По временам она плакала. «Все свитские и придворные стояли в опочивальне во всю ночь и ожидали конца этой сцены, который приближался ежеминутно».
В пасмурное и мрачное утро 19 ноября, в 11 часов 50 минут, Александр I скончался. Елизавета Алексеевна закрыла усопшему глаза, подвязала подбородок платком и сквозь слезы произнесла: — «прости, мой друг». Затем, помолившись перед распятием и низко поклонившись умершему, она удалилась в свои комнаты. В этот день она написала свое известное письмо императрице Марии Федоровне: «Дорогая матушка! Наш ангел на небе, а я на земле; о, если бы я, несчастнейшее существо из всех тех, кто его оплакивает, могла скоро соединиться с ним. Боже мой! Это почти свыше сил человеческих, но раз Он это послал, нужно иметь силы перенести.