– Доложи комбату: прибыли на место, рассредоточиваемся на позициях. – Бросив эту короткую фразу, Ситников взял автомат и, пригнувшись, побежал навстречу бэтэрам. Сбежав с бугорка, выпрямился во весь рост, замахал руками.

Машины остановились. С них гроздьями посыпалась пехота, разбежалась по ямам и канавкам. Напряжённо и страшно по опушке разлетелось: «К бою!»

Артём нацепил наушники, стал вызывать:

– «Пионер», «Пионер», я «Покер», приём!

Долгое время никто не отвечал. Затем в наушнике раздалось: «На приёме». Металлический голос, искажённый расстоянием и болотной влажностью, показался Артёму знакомым.

– Саббит, ты?

– Я.

– Ты чего там, уснул, что ли? Попробуй мне только уснуть, задница с ушами, вернусь – наваляю. Передай главному: прибыли на место, рассредоточиваемся на позициях. Как понял меня, приём?

– Понял тебя, понял. Передать главному: прибыли на место, рассредоточиваетесь на позициях, приём.

– Да, и ещё, Саббит, узнай там, когда нас сменят, приём.

– Понял тебя. Это сам «Покер» спрашивает, приём?

– Нет, это я спрашиваю. Всё, конец связи.

Сдвинув наушники на макушку, Артём полежал немного, ожидая, когда пройдёт шипение в ушах.

Вокруг было тихо. Ему вдруг показалось, что он один на этой поляне. Пехота, рассосавшись по кустам и ямкам, пропала в болоте, замерла, не выдавая себя ни единым движением. Мёртвые бэтэры не шевелясь стояли в низине, от них тоже не исходило ни звука. От напряжённой сжатой тишины ощущение опасности удесятерилось – сейчас, ещё секунду, и начнётся: из элеватора, из болота, из камышей – отовсюду полетят трассёра, гранаты, воздух разорвёт грохотом и взрывами, не успеешь крикнуть, спрятаться…

Артёму стало страшно. Сердце застучало сильнее, в висках зашумело. «Суки… Где чехи, где мы, где кто? Почему ни хрена не сказали? Зачем нас сюда кинули, что делать-то?» Выматерившись, он взвалил рацию на плечо, поднялся и побежал вслед за Ситниковым к бэтэрам, туда, где были люди.