Спустившись в лощинку, он огляделся. У бэтэров никого не было. Артём подошёл к ближайшей машине, постучал прикладом по броне:

– Эй, на бэтэре, где начштаба?

Из пропахшего солярой стального нутра высунулась голова мехвода, завращала белками, светящимися на чёрном, темнее, чем у негра, лице, никогда, наверно, не отмывающемся от грязи, масла и соляры. Блеснули зубы:

– Ушёл с нашим взводным позиции выбирать.

– А пехота где?

– Вон вдоль трубы, по канавке залегла.

– А вы где станете?

– Не знаем, пока здесь сказали.

– А куда он пошёл, в какую сторону?

– Да вон к кустам вроде.

Артём пошёл по указанному водителем направлению, поднялся на бугорок, присел, оглянулся. Ситников с пехотным взводным стояли в кустах, осматривались. Артём подошёл к ним.

– Значит, так, Саша, ты меня понял, взвод рассредоточиваешь на бугре в сторону болота. – Ситников провёл рукой по бровке, показывая, где должна быть пехота. – Одно отделение с пулемётом кладёшь вдоль трубы, прикрывать тыл, машину поставишь там же, сразу за нами, в лощине. Второй бэтэр – на левом склоне бугра, сектор обстрела – от Алхан-Юрта и до Алхан-Калы. Моя машина будет здесь, сектор обстрела – от Алхан-Калы до пятнашки. Пароль на сегодня – «девять». И всем окопаться!

– Понял. – Взводный кивнул головой.

– Всё, действуй. – Ситников повернулся к Артёму: – Ты со мной. Пошли посмотрим, что здесь.

Они лазили по опушке ещё часа полтора, выбирали позиции, приглядывались, прислушивались, присматривались. Артём устал. Он пропотел под бушлатом, и капли пота, смешиваясь с дождевыми, холодили разгорячённое ходьбой тело, бежали ручейками между лопаток.

Когда совсем стемнело, они вернулись на бугорок к своему бэтэру, залегли около непонятно откуда взявшейся здесь бетонной балки, рядом с которой уже расположился Ивенков, затихли, ожидая дальнейшего развития событий.